Опера в четырёх действиях; либретто А. Гисланцони.
Первая постановка: Каир, театр оперы, 24 декабря 1871 года.

Действующие лица: царь (бас), Амнерис (меццо-сопрано), Аида (сопрано), Радамес (тенор), Рамфис (бас), Амонасро (баритон), гонец (тенор). Жрецы, жрицы, придворные, солдаты, слуги, рабы и пленные эфиопы, египетский народ.

Действие происходит в Мемфисе и Фивах во времена владычества фараонов.

Действие первое.
Царский дворец в Мемфисе. Верховный жрец Рамфис сообщает молодому начальнику дворцовой стражи Радамесу, что эфиопы угрожают египтянам войной. Радамес жаждет стать во главе войск ("Se quel guerrier io fosso!"; "Ах, если б я был избран!") и сложить добытую в боях славу к ногам своей возлюбленной, эфиопской рабыни Аиды ("Celeste Aida"; "Милая Аида"). Амнерис, дочь царя, влюблённая в Радамеса, в разговоре с ним терзается муками ревности (дуэт "Forse l'arcano amore"; "Тайну подозревает"). Аида тоже взволнована: сердце её разрывается между тревогой за судьбу эфиопского народа и любовью к Радамесу (терцет "Vieni, o diletta"; "О, подойди ко мне"). Появляется царь со свитой, гонец сообщает о том, что ведомые царём Амонасро (отцом Аиды) эфиопы приближаются к Фивам. Царь назначает Радамеса предводителем войска ("Su! del Nilo al sacro lido"; "К берегам священным Нила"). Аида в отчаянии ("Ritorna vincitor!.."; "Вернись с победой к нам!"), её страдание так сильно, что она призывает смерть ("I sacri nomi di padre... d'amante"; "И я не смею открыто, свободно").
В храме идёт обряд посвящения Радамеса. Рамфис вручает Радамесу священный меч ("Nume, custode e vindice"; "Боги, победу дайте нам").

Действие второе.
Рабыни одевают Амнерис, котороя ждёт возвращения победителя - Радамеса ("Ah! vieni, amor mio"; "Мой милый! Приди"). Аида приносит ей корону. Благодаря искусному обману Амнерис заставляет Аиду выдать её любовь к Радамесу и осыпает рабыню угрозами (дуэт "Tu la sorte dell'armi"; " Amore, amore!"; "Твоим братьям оружье изменило", "Любовь и радость").
Площадь в Фивах. Все встречают победителей ("Gloria all'Egitto, ad Iside"; "Слава Египту и богам!"). Радамес склоняется перед Амнерис, и она возлагает на его голову корону. Царь спрашивает у полководца, чего он желает. Радамес просит ввести пленных. Среди них - Амонасро, который предупреждает Аиду, чтобы она не выдавала его. Сказав, что эфиопский царь погиб на поле брани, Амонасро, а с ним все остальные пленники и рабы просят у фараона пощады ("Quest'assisa ch'io vesto"; "Видишь эти одежды простые"). Царь освобождает пленников, оставив, по совету Рамфиса, Аиду и её отца в качестве заложников. Радамесу он отдаёт руку Амнерис.

Действие третье.
Ночь на берегу Нила. Из храма доносятся гимны Изиде ("O tu che sei d'Osiride"; " Матерь бессмертная богов"). Амнерис готовится к свадьбе с Радамесом. Аида ждёт его, чтобы проститься навсегда ("O cieli azzuri"; "Небо лазурное"). Внезапно появляется Амонасро: он догадался о любви Радамеса и Аиды, она должна выведать у египтянина секрет, который поможет эфиопам победить ("Riverdrai le foreste imbalsamate"; "Возвратимся мы скоро в край родимый"). Аида отказывается, но отец угрожает ей. Радамес с нежностью встречает Аиду ("Pur ti riveggo, mia dolce Aida"; "Опять с тобой, дорогая Аида!"): он обещает ей вернуться с очередной победой и попросить у царя её руки. Аида предлагает бежать; Радамес колеблется, но затем соглашается. Аида спрашивает, какая дорога через границу не охраняется, и Радамес открывает ей тайну: это как раз та дорога, по которой египтяне должны обрушиться на врага. В ту же минуту торжествующий Амонасро выходит из укрытия и называет себя (терцет "Ma dimmi per qual via"; "Скажи мне, где идти нам"). Юноша трепещет при мысли, что предал родину. Из храма выходят Амнерис и Рамфис. Аида с отцом бегут, Радамес предаёт себя в руки жреца.

Действие четвёртое.
Царский дворец. Амнерис сокрушается о побеге Аиды и предательстве Радамеса. Она обещает любимому заступничество царя, если он ответит на её любовь, но Радамес непреклонен (дуэт "Gia i sacerdoti adunansi"; "Там собрались все жрецы").
В подземелье дворца Радамесу выносится приговор: он будет заживо погребён в склепе храма. Амнерис проклинает жрецов.
В подземелье храма Радамес ожидает смерти и все его мысли - об Аиде. Внезапно раздаётся стон: это Аида, которая тайно проникла в склеп, чтобы разделить участь любимого. Радамес ужасается при мысли, что и она должна умереть ("Morir! Si pura e bella"; "Погибнуть в такие годы!.."), но Аида утешает его ("Vedi? di morte l'angelo"; "Видишь, открылись небеса"). Их прощание с жизнью сливается с молитвой Амнерис.
Верди возвращается к жанру "экзотической" оперы, уже намеченному им частично в "Навуходоносоре", "Ломбардцах", "Альзире", "Корсаре". Несмотря на чужеземный колорит сюжета, то жестокий, то томный, композитор не чувствует склонности к такого рода картинам, отвлекающим от истинного смысла драмы. Он предпочитает держаться середины, компенсировать изображение местного колорита (впрочем, очень умеренное) изображениями, представляющими действительно общечеловеческий интерес. Так, он не рисует оргии и жертвоприношения, как в "Самсоне и Далиле", но даёт почувствовать монументальную и холодную силу угнетения. Верди не изображает необузданных и чрезмерных страстей: он старается чётко обрисовать некоторые предверистские ситуации, но краски в них распределяет уже как импрессионист - таков, например, дуэт Аиды и Амонасро на берегу Нила. Надо обладать большим искусством, чтобы сопоставить в этой сцене атмосферу ночи (тончайшей и прозрачной, вспыхивающей огнями и пронизанной звуками песнопений жрецов) и декламацию Аиды, печально звучащую на фоне секвенций и педалей в оркестре после громогласной и велеречивой отповеди её отца.

Верди не отказывается от эффектного использования контраста, принимающего в "Аиде" форму столкновения личностей и масс. Однако эти контрасты достигаются экономией гармонических и мелодических средств, которая ещё в большей степени отличает его изображение местного колорита; он сам находит градации посредством минимальных изменений, альтерацией в обычных ладовых звукорядах, мягко склоняемых к хроматике. Лёгкость мазков создаёт акустический эффект экзотической дали, сказочной картины. После различных жанров - бытового, приключенческого, психологического - Верди в "Аиде" переходит в область сказки. Это область чистого, ясного света, в которой всё же возможны миражи; это сказка, выросшая на почве действительности и поэтому несовершенная, трагическая, без обязательного весёлого конца, спустившаяся со своих волшебных высот в глубины человеческой души. Египет цивилизованный, передовой, культурный (таков Радамес, юноша-мечтатель, цельная натура), как скала неподвластный времени, скрывает ничтожную касту жрецов и такие фигуры, как странная, должно быть, бесплодная принцесса Амнерис; Эфиопия, отсталая и жестокая (об этом говорит образ Амонасро), рождает самое нежное и чистое существо во всей опере - Аиду. Верди в равной мере распределяет между египтянами и эфиопами своё прекрасное, свежее мелодическое вдохновение (в последний раз проявившееся с такой силой). Простое, легко запоминающееся пение характерно для египтян, для их церемоний, в том числе и тогда, когда они охвачены жестоким порывом ("Боги, победу дайте нам"). Более сложные вокальные эпизоды, развитые, чередующие декламацию - бешеные или жалобные моления - с короткими, чисто напевными фрагментами, характерны для эфиопов (и преимущественно для царя Амонасро). В сценах встречи двух разных культур неудивительно появление более старых форм, таких, как кабалетта; когда же сталкиваются представители одной и той же культуры, сложность их отношений определяет выбор более трудных и разнообразных форм. Достаточно вспомнить дуэты Радамеса и Амнерис и Радамеса и Аиды, их различия: замысловатые выпытывания истины и попытки уклониться от них, с одной стороны. страстный пыл, отмеченный печатью традиций, - с другой.

Главная героиня, между тем, стоит особняком; её выразительная гамма - очень чувствительна и эмоциональна, и недаром она героиня, вернее, жертва всей сказки. Жалобы, гневные протесты, мольбы и мечты о родной земле, наконец, заключительная ария в последней сцене характеризуют этот высокий образ (Амнерис становится настоящей женщиной, лишь когда нисходит в те же глубины страдания, что и её бедная соперница). Рядом с ней так тяжелы и бессмыслены пышные торжества и награды, порождающие рабские чувства, хотя триумф и описан с благородством и классическим великолепием! В последнем дуэте в склепе Аида поёт "Прости, земля" очень тихо, словно сдерживая сильный внутренний порыв арии: протест её Верди смягчает, чтобы не мешать небесным вратам отвориться, как это должно быть даже и в "несчастливой" сказке.

Г. Маркези

увеличить